В своей новой книге «Рискуя собственной шкурой. Скрытая асимметрия повседневной жизни» Нассим Николас Талеб показывает, что участники сложных систем не могут приобретать новый опыт и учиться на ошибках, не ставя «шкуру на кон».
Ключевым в книге является вопрос рациональности. Талеб приходит к выводу, что это понятие, вошедшее в широкий обиход с подачи экономистов, социологов и психологов, нуждается в наполнении новым смыслом. Интересно, что новое, более строгое определение рациональности, данное автором, существенно отличается от привычного.

В защиту «иррационального»

Насколько рационально быть верующим? Абсолютно иррационально, скажет вам среднестатистический студент технического университета. И будет не прав, по мнению Талеба. Философ считает, что «рационально то, что позволяет выжить».

«Это единственное обнаруженное мною определение рациональности, которое практически, эмпирически и математически строго», — заявляет Талеб. И напротив: всё, что препятствует выживанию на уровне индивида, коллектива, племени и выше, иррационально.

Реклама
bbi summit

Соответственно, факт того, что христианская религия существует уже два тысячелетия, говорит за то, что быть верующим рационально. И дело здесь не в том, что вера сама по себе выживает уже долгое время. Дело в том, что выжили люди, которые исповедуют религию особого типа.

Возьмем конкурента христианской религии — иудаизм. Иудеи соблюдают почти пятьсот разных запретов, касающихся еды. Иудейский кашрут предписывает хранить раздельно четыре вида еды, иметь две раковины, не смешивать мясо с молочными продуктами и избегать даже их соприкосновения. Запрещено употреблять в пищу креветки, свинину и некоторые другие вкусные продукты. Такой подход кажется иррациональным. Но факт в том, что законы кашрута пережили несколько тысячелетий потому, что выжило следовавшее им население. Кроме того, эти законы способствовали сплоченности: люди, которые едят вместе, вместе держатся. Выходит, что иррациональные с виду правила кашрута являются вполне рациональными. Они ведут к выживанию тех, кто следует им.

Наивный подход к рациональности

Термин «рациональное поведение» вошёл в обиход с подачи специалистов по экономике, социологии и психологии. Ученые, формализующие теорию рациональности, такие как математик и специалист по теории игр Кен Бинмор, настаивают на том, что строгой и самодостаточной теории «рационального» не существовало никогда. Её даже нет в ортодоксальной неоклассической экономики.

28 февраля Нассим Николас Талеб выступит с полнодневной лекцией в Москве

То, что мы читаем о «рациональности», — по большей части демагогическая литература, не претендующая на строгость. Те, кто пользовались этим термином, как правило, понимали его упрощенно, в отрыве от сложных моделей и реальности.

Талеб считает, что проблема экономистов и социологов в том, что они не привыкли мыслить в динамике. Кроме того, лишь немногие из них разбираются в теории вероятности. Как результат, рациональным было названо то, что им не является, а действительно рациональное (то есть то, что ведет к выживанию: возьмем определение автора) было названо иррациональным.

Введение в широкий обиход этого термина лишь запутало людей, считает философ.

Талеб вспоминает пример из своей первой книги цикла Incerto — «Одураченных случайностью». Группа людей играет в русскую рулетку за миллион долларов каждый. Пять человек из шести получат деньги. Используя стандартный анализ эффективности доходов, вполне можно утверждать, что вероятность выигрыша составляет 83%. Но если продолжить играть в русскую рулетку, вы закончите свой путь на кладбище.

Вряд ли решение играть в русскую рулетку социологи признают рациональным. Но если скрытые хвостовые риски будут не так высоки — допустим не 1 к 6, а 1 к 98, причем, смерть или угроза выживанию будет возникать не сразу, а проявлять себя в будущем, то на такой подход «специалисты» уже могут повесить ярлык «рациональное». Но при этом он может снижать выживаемость тех, кто его практикует, а значит по своей сути является иррациональным.

Если экономисты, со слов Талеба, твердят одну и ту же мантру: беспокоиться о хвостах «иррационально», то мантрой самого Талеба можно назвать его предложение смотреть на поступки в динамике.

Тот, кто играет в менее рискованный вариант русской рулетки, скорее всего, обогатится. Но давайте прежде, чем мы сочтем его выбор рациональным, понаблюдаем за ним в динамике. Талеб предлагает не быть поспешными в вопросах определения рационального.

Крах рациональности в привычном понимании

О своей новой работе Талеб пишет: «Книга посвящена рациональности и проверке временем. Рациональность в реальном мире — совсем не то, что имеет смысл для журналиста The New Yorker или психолога, использующего наивные модели первого порядка; это явление куда более глубокое, статистическое, связанное с вашим выживанием».

В книге Талеб показывает, как то, что считается рациональным, оказывается иррациональным, и наоборот.

Например, вторжение в Ирак в 2003 году и свержение ливийского лидера в 2011-м, с описанием которых начинается новая книга, так называемые псевдоинтеллектуалы могли бы назвать рациональными. Ведь преследовалась благая, казалось бы, цель: убрать диктатора. Но если посмотреть на то, что было, и то, что стало, то эти операции можно назвать иррациональными и глупыми. Это привело к тому, что в наше время, со слов Талеба, в Ливии на парковках возникают импровизированные рынки рабов: плененных жителей Черной Африки продают тем, кто даст наибольшую цену.

Писатель проводит следующую параллель: представьте, что для снижения уровня холестерина, врач вводит кому-нибудь «умеренные» раковые клетки. Больной в итоге умер, но уровень холестерина и правда упал.

Автор этой статьи пару лет назад изучал книгу американского автора о том, как мужчина может повысить уровень тестостерона. Среди советов были и те, которые показались вредными. Чтобы уровень тестостерона постоянно повышался, автор предлагал наложить запрет на потребление многих продуктов, некоторые из которых, с точки зрения других показателей, были полезными. Автор той книги слишком увлекся темой повышения уровня тестостерона, а американские теоретики, если проводить параллель, чрезмерно увлеклись идеей демократии. Талеб называет такой подход псевдорациональным: идеологи насаждения демократии были сосредоточены на том, что такой подход благо, и мало задумывались о последствиях своих действий. Такие люди обычно слишком поверхностно оценивают определенные типы действий, рациональное они считают иррациональным и порицают.

В тоже время то, что кажется «псевдорационалистам» рациональным, выглядит так, если это рассматривать на уровне конкретной модели. Но если посмотреть на более сложную модель или на реальный мир, то рациональное в первом приближении окажется иррациональным. Сосредоточенность специалистов на моделях и на статике как раз и не позволяет им увидеть иррациональное в том, что кажется рациональным.

Рациональное на уровне несложной модели становится иррациональном в контексте сложного мира.

Талеб цитирует Йоги Берру, известного американского бейсбольного тренера и автора афоризмов: «Для ученого сообщества разницы между ученым сообществом и миром нет; для реального мира — есть».

Глоссарий Нассима Николаса Талеба 

Наивный рационализм. Вера в то, что мы можем постичь, как работает мир, а того, чего мы не понимаем, не существует.

Псевдорационализм. 1) сосредоточен на рациональности веры во что-то, а не на последствиях; 2) использует неверные вероятностные модели для наивного порицания «иррациональности» тех, кто совершает определенный тип действий.

Интервенционист. Тот, кто порождает хрупкость, потому что верит, что понимает происходящее. Ничем не рискует и не дисциплинирован наличием шкуры на кону. Обычно лишен чувства юмора.

Бизнес Боба Рубина. Отдача в скошенной ситуации, когда выгода видима (и таит в себе вознаграждение), а ущерб возникает редко (и тот, кто его нанес, не страдает благодаря тому, что не ставит шкуру на кон). Может наблюдаться в политике и везде, где штраф за ущерб мал, а жертвы абстрактны и рассеяны (акционеры, налогоплательщики).

Сциентизм. Вера в то, что наука выглядит…как наука, с преобладающим акцентом на внешний аспект в ущерб скепсису. Сциентизм превалирует там, где вклад оценивается администраторами путем измерения неких показателей.

Среднестан. Процесс, в котором преобладают средние значения и редко случаются большие удачи или провалы (скажем, заработок зубного врача). Ни одно событие не может значительно повлиять на результат. Другое название — «тонкие хвосты».

Крайнестан. Процесс, в котором одно событие может существенно повлиять на результат (скажем, доход писателя). Другое название — «жирные хвосты».

Как пользоваться этим знанием

«Разумность Времени вместе с принципом шкуры на кону помогает дать определение рациональности. Это единственное, найденное мной определение рациональности, выдерживающее проверку логикой», — пишет Талеб.

Философ дает следующее определение:

Рационально то, что позволяет коллективу — компонентам, которые должны жить долго, — выживать.

«А не то, что называется „рациональным“ в книгах по популярной психологии и социальным наукам», — уточняет Талеб.

Некая практика может казаться иррациональной, потому что мы, люди, недостаточно разумны, чтобы ее понять, — хотя она успешно работает долгое время. Рациональна ли она? Отвергать ее у нас нет оснований. И мы знаем, что абсолютно иррационально другое: то, что угрожает выживанию, во-первых, коллектива, а во-вторых — индивида. С точки зрения статистики, переть против природы (и ее статистической значимости) — иррационально.

Не существует строгого определения рациональности, которое позволило бы отвергнуть «природную» рациональность.

По определению то, что успешно работает, не может быть иррациональным.

«Почти у всех моих знакомых, постоянно терпящих неудачи в бизнесе, — пишет Талеб, — есть этот ментальный блок — они не в состоянии понять, что, если что-то глупое работает (и делает деньги), глупым оно быть не может». Талеб называет такой подход «наивным рационализмом»: сторонник такого подхода не воспринимает то, что ему не понятно; этого как бы не существует для него.

То есть если в вашем бизнесе есть что-то «необъяснимое», такое, что кажется иррациональным, не спешите от этого отказываться, или не замечать это.

Создатель короткометражных фильмов как-то пожаловался автору статьи: «Когда я пишу серьезные посты в Facebook о своих проектах и съемках, люди на них практически не реагируют, но стоит мне выложить фотографию о том, что пью пиво с другом в аэропорту, так сразу сотни лайков». Ему это казалось настолько иррациональным и неправильным, что никаких практических выводов из этого извлечено не было.

Если бы он воспользовался советом Талеба, то, скорее всего, заставил бы эту особенность работать на себя. Это не значит, что он теперь должен постоянно с другом пить пиво в аэропортах и выкладывать фото об этом в Facebook, таким образом повышая свой уровень серотонина и выживаемость. Например, он мог бы рассказывать о своих проектах, которые для него важны, менее многословно и снабжать такие публикации яркими фотографиями.

Храбрость и предосторожность не исключают друг друга

Немного отойдем от главной темы. Талеб задается вопросом: почему в число античных добродетелей входят и храбрость, и благоразумие. Эти качества кажутся взаимоисключающими. На деле это вопрос наполнения смыслом этих слов. Так, храбрость в соответствии с греческим идеалом, который Аристотель получил в наследство от Гомера, — не может быть эгоистической: «Храбрость — это когда вы жертвуете собственным благополучием ради того, чтобы выжили уровни выше вашего».

С этой точки зрения, эгоистическая храбрость — не храбрость вовсе. Игра дурака в казино или преодоление им марафона без подготовки — не подвиг, особенно если от его денег и здоровья зависит жизнь и благополучие других людей. А вот, когда человек, рискуя жизнью, спасает других, его поступок одновременно храбр и благоразумен. Даже если он сам в результате погибнет.

Можно добавить — и рационален. С точки зрения сообщества, к которому принадлежит человек, он сделал всё правильно рискнув собственной шкурой.

Пионер этологии и нового взгляда на «иррациональное»

К идее о том, что то, что считается иррациональным, является рациональным, Нассим Николас Талеб пришел не первым. Примерно за 50 лет до него «о чудовищной недооценке нерациональных знаний, заключенных в сокровищах культуры, и столь же чудовищной переоценке знаний, которые человек сумел составить с помощью своего разума» писал известный пионер этологии Конрад Лоренц в работе «8 смертных грехов цивилизованного человечества»:

«Заблуждение, будто лишь рационально постижимое или даже лишь научно доказуемое составляет прочное достояние человеческого знания, приносит гибельные плоды. Оно побуждает «научно просвещенную» молодежь выбрасывать за борт бесценные сокровища мудрости и знания, заключенные в традициях любой старой культуры и в учениях великих мировых религий.

Кто полагает, что всему этому грош цена, закономерно впадает и в другую столь же гибельную ошибку, считая, что наука конечно же может создать всю культуру со всеми ее атрибутами чисто рациональным путем из ничего. Это почти так же глупо, как мнение, будто мы уже достаточно знаем, чтобы как угодно «улучшить человека, переделав человеческий геном. Ведь культура содержит столько же „выросшего“, приобретенного отбором знания, сколько животный вид, а до сих пор, как известно, не удалось еще „сделать“ ни одного вида!»

О пользе «утонченной паранойи»

Талеб рекомендует отказаться от неустойчивых технологий. Известный противник генетически модифицированной пищи, он настороженно относится к другим новым технологиям. То, что кажется безвредным сейчас, может принести значительный ущерб позже.

«Если я буду лелеять свою „утонченную паранойю“, пусть я окажусь не прав, — цена для меня будет невысока. Если моя паранойя спасет меня хоть однажды, этого будет достаточно».

Талеб считает, что заработать деньги, не принимая хвостовой риск (то есть без риска потерять всё), можно миллионом способов. Аналогично миллионом способов можно решить все проблемы (например, накормить мир), не прибегая к сложным технологиям, которые делают нас хрупкими и чреваты хвостовой катастрофой.

«Когда я слышу, как кто-то говорит: „Нам нужно принять (хвостовой) риск“, — я понимаю, что это не выживший практик, а ученый-финансовед или банкир; последние, как мы видели, терпят крах почти всегда, причем обычно за счет других людей», — пишет автор. В новой книге Талеб вновь рассказывает о «бизнесе Боба Рубина» — случае, когда руководители крупных организаций в погоне за прибылью идут на скрытые риски, зарабатывая на этом сверхприбыли. Но если этот бизнес терпит крах, то руководство обращается к государству с просьбой о финансовой помощи. В итоге сверхприбыли зарабатывают топ-менеджеры, а в случае «черного лебедя» бизнес просит его профинансировать на деньги налогоплательщиков. То есть менеджеры не ставят свою шкуру на кон.

Боб Рубин — вполне реальный персонаж. Это бывший министр финансов США. Он возглавлял Минфин США в 1994-1999 годах при Билле Клинтоне, а затем занял пост председателя исполнительного комитета совета директоров Citigroup. На этом месте он получил более 120 млн долларов в качестве бонусов, но не убедил Citigroup снизить присутствие на рынке субстандартного ипотечного кредитования. В результате она потеряла 20 млрд долларов и позже стала крупнейшим получателем средств от правительства США в финансовой сфере — инвестиции в него составили 45 млрд долларов.

Почему Эбола опаснее купания в ванне

То, что кажется безвредным сейчас, может принести большой ущерб позже. Эту мантру Талеб повторяет в книге несколько раз.

Руководствуясь этим принципом, он раздражается, когда говорят, что люди чаще тонут в своих ваннах, чем гибнут от вируса Эбола.

28 февраля Нассим Николас Талеб выступит с полнодневной лекцией в Москве

«Никогда не сравнивайте накапливающиеся и системные риски с ненакапливающимися и уникальными», — декларирует он. Ведь смертность в ваннах вряд ли за год вырастет хотя бы в пару раз, тогда как смертность от Эболы может вырасти на порядок раз.

Ближе к концу книги читателю может показаться, что склонный к «утонченной паранойе» автор сам противоречит главной идее свой книги — о необходимости ставить шкуру на кон.

Талеб вносит ясность: «Можно любить риск, но всячески уклоняться от краха».

«Вишенка на торте» — финальное определение рациональности:

«Это уклонение от системного краха».

В отличие от предыдущих книг, новая работа Талеба «Рискуя собственная шкурой» большое внимание уделяет вопросам религии и рациональности того, что воспринимается иррациональным. Возможно поэтому цикл Incerto («Неопределенный»), в который теперь входит пять книг, уже получил неофициальное название — «пятикнижие» Талеба.

О содержании статьи кратко: Термин «рациональное поведение» нуждаются в переосмыслении. Традиционно его понимают неверно. Талеб предлагает называть «рациональным» лишь то, что ведет к выживанию. Финальное определение этого термина Талебом звучит так: «Рациональность — это уклонение от системного краха».

Хотите получать новости?

Подписывайтесь на нашу рассылку