В мире господствующего капитализма малый бизнес имеет почти канонический статус. Но какого его реальное влияние на экономику стран? Адъюнкт-профессор истории Бенджамин Уотерхаус анализирует политические и экономические процессы XX века, чтобы найти ответ на этот вопрос.  

Малый бизнес – герой современного капитализма. Владельцы небольших фирм часто воспринимаются как добродетели, создающие рабочие места, и храбрые предприниматели, стимулирующие экономику. Так, Австралийская лейбористская партия открыто заявляет, что «малые предприятия вносят огромный вклад в процветание государства». И в любой демократической стране с ней непременно согласятся.

Британское правительство смело утверждает, что на фирмы, в которых работает менее пяти человек, приходится 95% базисных инноваций. Даже в США, где не утихают политические разногласия, все, похоже, давно согласились с тем, что малый бизнес – основа экономики.

В мире международных концернов и глобального капитала владельцев малого бизнеса одаривают особым вниманием. При этом до сих пор остается без ответа вопрос – какова на самом деле роль малого бизнеса в экономике?

От пренебрежения к восхищению

Реклама
bbi summit

Всеобщий интерес к стартапам и новаторам отражает идеалы независимости и стремление к прогрессу. Тем не менее история вскрывает и другую сторону – четкую и очень убедительную мифологию малого бизнеса, лежащую в основе современной политической жизни. Начиная с конца 1970-х годов легализация малого бизнеса приобрела новую и важную роль в капиталистических странах. Большую роль в этом сыграли сторонники Рональда Рейгана и Маргарет Тэтчер.

Мнение о том, что мелкие предприниматели держат в своих руках ключи к экономическому возрождению, появилось относительно недавно. Начиная с 1980-х годов малый бизнес постепенно выходил из тени «Большого Бизнеса», находясь под покровительством политических и культурных сил. В США президент Джимми Картер назвал себя первым предпринимателем со временем Гарри Трумэна. Он пообещал помочь малым предприятиям.

Национальная федерация независимого бизнеса (NFIB), основанная в 1940-х как компания по проведению опросов по почте, переродилась спустя 40 лет во влиятельную лоббистскую группу, говорящую от имени малого бизнеса. В 1970 году восемь американских университетов выпустили курсы на тему того, как открыть свой бизнес, а спустя 10 лет таких университетов было уже 137. Стали издаваться журналы о предпринимательстве. Спустя много лет отношение к тем, кто занимается собственным бизнесом, кардинально изменилось – пренебрежение сменилось восхищением.

1978 год – переломный в мифотворчестве вокруг малого бизнеса. Именно в это время американский экономист Дэвид Бёрч заявил о том, что на небольшие фирмы приходилось 80% новых рабочих мест в период с 1968 по 1976 год. Но выводы Бёрча, по мнению критиков, были ошибочными, главным образом потому, что он определял размер фирмы по количеству сотрудников, занятых в определенном месте (например, в филиале, на фабрике или в магазине), но не учитывал, сколько в целом людей трудоустраивала компания. В основном новые рабочие места как в 1970-х, так и сегодня появляются лишь у небольшого числа быстроразвивающихся компаний, в то время как большинство малых предприятий либо терпят неудачу (по сути, ликвидируя рабочие места), либо так и остаются маленькими.

Несмотря на то что позже Бёрч все-таки признал абсурдность озвученной им цифры 80%, к 1980-м годам его заявления все же укрепились в популярной мифологии и политической риторике.

Защита от «Большого Бизнеса» и конец справедливости

Малый бизнес является одним из самых мощных символов современного капитализма. Владельцев малого бизнеса часто описывают как самостоятельных и независимых людей – те же самые характеристики 3-й президент США Томас Джефферсон приписывал свободным фермерам в доиндустриальном обществе. Важно и то, что, в отличие от «Большого Бизнеса, малый бизнес в силу своего ограниченного масштаба не тащит за собой тяжелый моральный багаж. Он не связан с бюрократией и не участвует в манипулировании рынками.

Как и многие сильные символы, малый бизнес трудно просто так определить словами. Это явление не имело какого-либо значимого смысла до появления «Большого Бизнеса» в конце IXX века. До выхода на авансцену крупных, вертикально интегрированных и диверсифицированных корпораций малый бизнес был одновременно везде и нигде, никто не решался говорить от его имени.

Первым крупным бизнесом стали производители стали, масла, сахара и сигарет, а в 1890 году Акт Шермана, первый антимонопольный закон США, провозгласивший преступлением препятствование свободе торговли созданием треста, фактически защитил мелких производителей от монополистов.

Повышение интереса к политическому пониманию феномена малого бизнеса произошло в начале ХХ века, когда начали развиваться торговые сети. Те, кто не поддерживал сетевую модель развития бизнеса, становился на сторону мелких розничных продавцов, которые столкнулись с мощнейшей конкуренцией со стороны супермаркетов и магазинов формата «товары почтой».

Райт Патман, избранный в Конгресс в 1928 году, фактически возглавил движение против торговых сетей в США. Он был сыном фермеров-арендаторов и активно защищал небольшие компании, а по сути, обычных людей, которые страдали от хищнического поведения банкиров, промышленников и сетевых магазинов. В 1935 году Райт Патман с еще одним сенатором выдвинул предложение, ограничивающее размер скидок, которые предлагают крупные ретейлеры. Результатом стало принятие Закона Робинсона-Патмана. Президент Франклин Рузвельт, обеспокоенный тем, что этот закон будет препятствовать экономическому восстановлению, все равно подписал его. Патман выступал за справедливость, то есть за то, чтобы скидки во всех магазинах были одинаковыми. Однако Закон Робинсона-Патмана оказался концом, а не началом политического режима, который защищал небольшие компании.

Малый бизнес – не добродетель, а средство и инструмент

После Второй мировой войны малый бизнес оказался настолько раздробленным и слабым, что этические принципы начал устанавливать «Большой Бизнес». Крупные корпорации получали серьезные исследовательские гранты от госучреждений, работали с университетами, участвуя во всех сферах жизни – от разработки фармацевтических препаратов до внедрения аэрокосмических технологий.

Если бы Райт Патман дожил до 1980-х годов, ему вряд ли понравились новые способы заигрывания политиков с малым бизнесом. К этому времени экономический спад, инфляция, слабая производительность повлияли на возрождение политической культуры в богатых капиталистических странах. В США, Западной Европе и Австралии малый бизнес стали воспринимать иначе: его уже не считали добродетелью, как раньше, а воспринимали как средство-противоядие против раздувания и неэффективности больших компаний.

Политический интерес к малому бизнесу в 1980-е годы отличается еще одним важным изменением: активистам он становится нужен не для того, чтобы нападать на крупный бизнес, а как инструмент, с помощью которого можно ополчиться на правительство.

Что важнее – конкуренция или развитие?

К разочарованию представителей малого бизнеса и многих активистов Республиканская партия США сохранила свой образ как партия «Большого Бизнеса», особенно в первые годы правления Рональда Рейгана. Многие владельцы малого бизнеса жаловались на то, что налоговая политика, которую они продвигали, содействовала более крупным фирмам и создавала для них различные привилегии и лазейки. Членов администрации Рейгана беспокоило снижение их популярности среди владельцев малого бизнеса. Ведь в основном владельцы малого бизнеса были представителями среднего класса и придерживались консервативной экономической политики. Но в тот момент, когда некоторая часть сообщества малого бизнеса пребывала в состоянии несогласия с администрацией, Национальный комитет демократической партии решил установить с ней контакт.

Республиканцы, воспользовавшись моментом, подхватили риторику малого бизнеса, но не поменяли свои политические идеи, а стали иначе говорить о малом бизнесе. В течение многих лет активисты, выступающие в его защиту, подчеркивали достоинства конкуренции. Они утверждали, что малым предприятиям нужна юридическая поддержка, поскольку само их существование делает рынок более конкурентным.

Люди с консервативным взглядом на экономику в 1980-х годах выдвинули контр-идею о том, что основной задачей политиков должно стать экономическое развитие, а не конкуренция. Они говорили, что некоторые секторы экономики, в том числе быстрорастущий сектор услуг, больше подходят для мелкого бизнеса. С другой стороны, сложно было отрицать то, что подъем промышленности произошел именно в тот момент, когда небольшое количество крупных игроков воспользовалось своим размером для развития более эффективного производства в массовом масштабе. Но для консерваторов был важен не размер или доля рынка как таковые, а скорее то, как развиваются успешные компании, потому что только растущая экономика создает новые рабочие места. А те, кто говорят о малом бизнесе как о создателе рабочих мест, просто путают причину и следствие.

Фокусируя внимание на росте, а не на малом бизнесе как таковом, консерваторы тонко манипулировали мифологией малого бизнеса. Большинство малых предприятий не перерастают в средние или крупные компании, а терпят неудачу в течение первых пяти лет существования. Раньше это воспринималось как данность и владельцев малого бизнеса считали неким «стационарным классом». Однако интерес консервативной политики 1980-х годов сместился лишь на небольшую группу малого бизнеса – предпринимателей.

Скрытый потенциал малого бизнеса

Классическое определение «предпринимателя» как человека, который открыл бизнес, в конце XX века приобрело новый смысл. В отличие от владельца малого бизнеса, который может на протяжении многих лет оставаться маленьким, предприниматель стремится стать богатым, то есть он ориентирован на рост. Одним словом, предприниматели – это владельцы малого бизнеса, которые не хотят оставаться владельцами малого бизнеса.

Фетиш предпринимательства стал неотъемлемой частью консервативного проекта, который размывал различия между малыми и крупными компаниями. Определенную роль в этом сыграл президент Рональд Рейган. До увлечения политикой он строил карьеру в крупнейших предприятиях середины XX века – в Голливуде и General Electric. Тем не менее Рейган позиционировал себя как защитник обычных людей, несмотря на то, что поощрял экономические программы, которые учитывали интересы преимущественно богачей. Хвастаясь экономическим ростом в ​​1987 году, он указывал на то, что именно малый бизнес обеспечивает стабильные цены, низкие процентные ставки и устойчивый рост. Более того, предприниматели Америки постоянно экспериментируют с новыми продуктами, новыми технологиями и новыми каналами распространения, подчеркивал Рейган.

Но американский президент противоречил сам себе. «Великие промышленные и коммерческие центры нашей страны были созданы такими новаторами, как Генри Форд и Александр Грэхем Белл, – говорил он. – Их малые предприятия выросли и помогли сформировать новую экономику». Получается, что ценность небольших фирм, по мнению Рейгана, заключалась не в стимулировании конкуренции, а в заложенном в них потенциале – способности перестать быть малым бизнесом. Разумеется, в это представление не попадали многочисленные салоны красоты, франшизы быстрого питания, бухгалтерские услуги, продавцы косметики, фотостудии, владельцы ресторанов, флористы, которые никогда не стали бы Ford Motor Company или AT & T.

Дестабилизация капитализма и распад корпораций

С 1980-х годов глобальный капитализм постоянно набирает темп, а экономические операции производятся со скоростью и сложностью, которые не имели аналогов в истории человечества. В то же время политическая культура отличается более выраженной фрагментированностью. Чем крупнее становится все вокруг нас, тем сильнее в нас желание стать маленькими. Это странное противоречие – между масштабом современной жизни и мощным призывом к атомизированной локации – лежит в основе дестабилизирующих преобразований внутри капитализма.

С конца XX века корпорации только укрупнялись. С 1990-х годов число публичных компаний сокращалось. Свободная торговля и трансграничные потоки капитала ускорили развитие производства «по модели Nike»: плохо регулируемые потогонные предприятия стали размещаться в развивающихся странах, где работникам, производящим товар под мировыми брендами, платят ничтожную зарплату.

Интернет создал новые возможности для мгновенной коммуникации и координации процессов, но компании ответили на это офшоризацией и аутсорсингом. Распределяя такие бизнес-направления, как финансирование, дистрибуция, реклама и маркетинг, управление персоналом и обслуживание клиентов между подрядчиками, предлагающими самую низкую цену за свои услуги, многие крупнейшие в мире компании превратились, по сути, в координаторов массивной сети узлов. Разрушение классической корпорации произошло на фоне смещения фокуса на контроль портфеля активов и стоимость акций.

Распад корпорации как социального и экономического института сегодня является главной чертой капитализма, и он глубоко отражает то, как мы оцениваем роль малого бизнеса. Старый порядок исчез, оставив после себя, с одной стороны, неопределенность и хаос, а с другой – свободу и перспективы. Плюсы и минусы были распределены неравномерно.

Хорошо образованные люди, имея доступ к ресурсам, пользуются новыми возможностями и становятся предпринимателями. Люди из низких слоев общества ощущают на себе проблемы с трудоустройством, стагнацию заработной платы, снижение мобильности, они могут рассчитывать только на низкооплачиваемую работу. Системы социальной защиты постепенно исчезают, а неравенство между бедными и богатыми растет. Самозанятость, вызванная необходимостью, становится тенденцией как в богатых, так и в бедных странах.

Необдуманно объединив малый и крупный бизнес, консерваторы заложили в 1980-х годах основу для политики, которая ускорила развитие глобализационных сил позднего капитализма, и не смогла смягчить ее последствия. Настаивая на том, что малый бизнес – уникальное явление, связанное с инновациями, они не обращали внимание на реальное положение дел у владельцев малого бизнеса и в итоге увековечили миф о том, что мелкие предприятия нужно оценивать по их способности стать крупным бизнесом. При этом они проигнорировали ключевые события, затронувшие глобальный капитализм: разрушение корпоративного мира в середине XX века и подъем изолированной, но привилегированной элиты, которая оттеснила большинство малых предприятий с передовых позиций и ослабила их роль.

По материалам Аeon

Об эксперте

Бенджамин Уотерхаус – адъюнкт-профессор истории Университета Северной Каролины. Читает курсы по политике, бизнесу, капитализму. Автор книг «Лоббизм в Америке» и «Страна предпринимательства: история бизнеса Соединенных Штатов».

Хотите получать новости?

Подписывайтесь на нашу рассылку